И мне вливали кровь не только тех, кто жертвовал ее специально для меня, но любую,— лишь бы подходила. Кровь американцев— черных и белых, евреев, мексиканцев, пуэрториканцев, индейцев. Кровь — она безымянная. Одни ее дают, другие получают.В соседнем штате — Луизиане — существует закон, согласно которому кровь разделяют по цвету кожи донора, иными словами, подвергают сегрегации и соответственно маркируют. Есть кровь черных. И есть кровь белых. Выступая в законодательном собрании Луизианы, депутат Эрнест Мориал, негр из Нового Орлеана, попытался добиться отмены этого архаического закона. Он указал, что министерство здравоохранения, образования и социального обеспечения Соединенных Штатов запрещает разделение на категории по расовому признаку. А вот что сказал в ответ депутат Арчи Девис: «Эти чиновники из министерства здравоохранения, образования и социального обеспечения — просто коммунистические заговорщики. Они хотят изменить нашу кровь, влить нам, белым, четыре пинты крови ниггеров, а ниггерам — четыре пинты крови белых. И я категорически против этого. По мне, скорее пусть вся моя семья умрет, нежели я узнаю, что в их жилах течет хоть капля крови ниггеров». В разгоревшихся затем дебатах депутат Эдвард Букер, белый, заявил, что никакая наука не докажет, будто кровь негров хуже крови белых. «Кровь — она и есть кровь,— сказал депутат Букер.— И она бесценна. Их кровь (негритянская) такая же красная, как кровь любого американца, и не менее ценна». И снова слово берет Девис: «Вот уж никогда бы не поверил, что услышу здесь, как белый человек говорит то, что сказал сейчас мистер Букер».10 июня, утро.Сегодня переезжаю в гостиницу, где Лайла сняла номер.