Однако через некоторое время я обнаружил, что и это занятие мне не по силам. Сердце начинало так часто биться, что я вынужден был садиться и отдыхать между рейсами. Пришлось мне отказаться от этого «отдыха» и заняться исключительно творческой деятельностью.Кризис наступил весной 1969 года. Только я закончил панно для Нью-Йоркского банка, как вдруг получил заказ на огромную фреску из мозаики для нового здания рабочей больницы на 43-й улице, в западной части города. Работая в студии над эскизом величиной в 48 на 10 футов, я вдруг почувствовал, что всякий раз, как я поднимаюсь и спускаюсь по лесам, у меня Перехватывает дыхание и временами темнеет в глазах. Мне стало ясно, что пора кончать с этой игрой в кошки-мышки и Делать вид, будто я здоров. Нужно показаться врачу.26 мая, вечер.Самолет касается земли. Незнакомой земли. Никогда прежде мне не доводилось бывать в этой части Юга, и я чувствую себя тут как чужестранец, путешественник в неведомое. В приемном покое обычная атмосфера безразличия. Мне дают подписать несколько бумаг, и я, не читая, подмахиваю их.Затем меня ведут в палату на третьем этаже, показывают мою кровать и велят раздеться. В комнате четыре кровати, возле каждой занавеска, при помощи которой кровать можно отгородить от остальных. Мне вдруг становится страшно одиноко.Мой вудстокский врач советовал избегать любой физической нагрузки и показал меня местному кардиологу. Тот осмотрел меня и заявил, что лучше, пожалуй, подождать еще несколько лет, прежде чем делать операцию:— Эта операция еще не отработана... слишком много было неудачных исходов...Помню, как я был подавлен, когда ехал домой. Случайно оброненные доктором слова о том, что мне, возможно, предстоит операция на сердце, поразили меня как удар грома.