Среди больших яблонь три палатки друг за другом: предперевязочная — маленькая, потом перевязочная — большая, еще дальше — снова маленькая — операционная. «Колбаса». Мы так еще в Кубани спланировали, и теперь всегда так будет. Отличный блок. Рядом госпитальные палатки. В общем, все было развернуто, как надо. Похвалил и пошел спать в дом. Дом — это только название. Крыша покрыта ветками и при каждом дожде течет, как решето, поэтому внутри еще натянута лагерная палатка. Развернулись на 200 коек, по всем правилам. Но раненых приказано держать минимум. Хирургия у нас теперь первоклассная. Сделал отличную операцию по поводу аневризмы правой подключичной артерии — раненый был на грани гибели. Гемоглобин— восемнадцать процентов. Опухоль под правой ключицей величиной с детскую голову. Пульсирует и жужжит, даже страшно смотреть. Без меня был здесь Вася Л. и армейский хирург, профессор Д. Лина им показывала— отказались оперировать. «Отправляйте самолетом». А какая же отправка, если у него из ранки постоянно сочится кровь и температура 39. Боец Егоров, мальчишка, девятнадцать лет. Проверяли свои установки по ранениям груди, продуманные в Кубани. Все правильно. Четырем раненым ушил пневмоторакс. Все прошли гладко. Ну, а «бедра»? «Коленки»? Что может сделать в войсковом районе опытный хирург? Наложили восемь высоких гипсов на бедра и на суставы. Осложнений не было. В общем, все подтвердилось. Самых тяжелых раненых можно хорошо лечить, если рано и правильно. Нужно или много полевых госпиталей, или отличный транспорт. Транспорт даже лучше. Всю весну ходили слухи, что немцы готовят наступление. В ночь на пятое июля услышали далекую канонаду: глухой постоянный гул… Остаток ночи не спали.