Кончится война — кому будут интересны «бедра», и «коленки», и пневмотораксы? И станешь ты, Амосов, опять ординатором с двухлетним стажем… Едем старой дорогой через Гомель. Сейчас он куда красивее. Отцветают яблони. Масса зелени, она закрывает пепелища деревянных домиков на окраине. Странно торчат черные трубы среди цветущих деревьев. Трава еще не растет на пепелищах, и черные фундаменты домов как врезаны в зеленые рамы двориков. Но всюду уже копаются люди. Уже не погорельцы, а горожане. Уже живой наш, советский город. Висят лозунги: «Возродим родной Гомель!» Наступление Мы приехали в Пиревичи на четырех машинах. Уже издали увидели длинные строения— все в порядке. Главное дело — сараи. На лето ничего нам больше не нужно: подавай сараи и на худой конец коровники. Мы вычистим и хлевы — было бы время. Команда выздоравливающих растаяла… Никуда не денешься: почти четыре месяца не работаем, почти все поправились, осталось человек пятнадцать. Конечно, все занято. Как может быть иначе? Стоит саперный батальон со своей техникой,.. Начальники пошли в их штаб. «Откажут, конечно». Вот возвращаются довольные и с ними чужой подполковник. На погонах — инженерные знаки. — Да, мы вам освободим все, что необходимо. У нас люди здоровые… И мы вам поможем устроиться. Распланировали, «вошли, а контакт» с подчиненными этого подполковника… уже на низшем уровне… старшие и младшие сестры — с капитанами, лейтенантами. И началось строительство. В Пиревичах был деревообрабатывающий завод. Он пострадал, но уцелел длинный сарай — пойдет под сортировку и большой цех — для эвакоотделения.