Так вот, «животы». Старая истина: нужно доставить в МСБ в первые шесть часов. Позднее не справиться с шоком, потом с перитонитом. Бочаров преподал мне истины брюшной хирургии: оперировать быстро, но тщательно. Иначе у пятидесяти процентов после лапаротомий осложнения, ограниченные перитониты, межкишечные абсцессы, расхождение наружной раны, каловые свищи. Вторая проблема — «грудь», «грудники». Три вида ранений груди: первый — непроникающие в плевральную полость. Это самые легкие, никто не умирает, контингент ГЛР. Следующий: проникающие без открытого пневмоторакса — маленькие ранки, слипаются, воздух из полости плевры не выходит, повреждения легких небольшие. И эти протекают легко. Наконец, третьи — раны с открытым пневмотораксом. Раны такие большие, что воздух входит в плевральную полость и выходит. Легкие, как правило, повреждены. Опасностей много. Открытые пневмотораксы наряду с проникающими ранениями в живот — главный объект больших операций в медсанбате, первая забота. Установка: нужно зашить рану грудной стенки, не обращая внимания на раненое легкое. Так все и делают. И наш медсанбат таких же раненых оставил нам. Уверенно оставил, дело сделано хорошо. Они бы их эвакуировали на четвертый — шестой день и были довольны. Но мы не эвакуировали, и все обернулось не так. Три дня было терпимо. Пунктировали, отсасывали кровь, экссудат — до литра в день… На пятый — восьмой день повязка стала обильно промокать, а на десятый — двенадцатый начал проходить воздух. Еще через пару дней вовсе развалились раны и открылись зияющие отверстия, через которые виднелось легкое. Пневмоторакс открылся вторично. Правда, катастрофы не произошло, дыхание существенно не нарушилось и шок не развился, так как легкое частично приросло к грудной стенке, но состояние раненых ухудшилось: прогрессировал сепсис.